2. Серый окуляр

История без начала и конца,

потому что счастливые концы

бывают только в сказках, -

и то, не во всех.

Глава первая

Паб «Чёрная улитка»

- Коц, мне идёт?

Оборачиваюсь от зеркала, встряхивая волосами. Приятель задумчиво изучает красную помаду на моих улыбающихся губах.

- Элисон, ты хочешь выглядеть старше или солиднее?

Талант Коца повергать своими вопросами в ступор ни у кого не вызывает сомнений. Не будь я психотерапевтом - смотрела бы на него, словно кролик, загнанный в угол шаловливым домашним питоном. 

- Доктор, меня беспокоит моя непонятная слабость в отношении красной помады, - томно закатываю глаза и падаю на кресло. - Хотите об этом поговорить?

- Я бы поговорил, но пристрастия моей девушки вызывают у меня не меньше вопросов, - Коц берёт со стола яркое цветное фото и прикладывает его к груди. - Объясни мне, мужчине, зачем вы, женщины, скрываете свой натуральный цвет губ под краской с отвратительным вкусом и неестественным запахом?

- Нам просто нравится меняться. Хотя бы ненадолго.

- И всё?

- Всё. А ты ожидал услышать теорию цвета в женском исполнении? Невозможно априори, Коц.

- Знаю. Это меня и удручает....

Коц - исключительный зануда. Наверное, поэтому девушки надолго возле него не задерживаются. Кроме той, которая ослепительно улыбается с фото. Впрочем, это парадокс - для самого Коца и для всех его друзей.

- Видишь ли, Элисон, - затягивает привычным нравоучительным тоном, - восприятие цвета у мужчин и женщин от природы разное. Вы вообще не хотите думать о том, что значит тот или иной цвет. Просто краситесь, и всё. А мы думаем об этом постоянно. И ни до чего толкового не додумываемся. Приходится сдаваться непостижимой женской логике. 

- То есть, ты не реагируешь на цвет, а думаешь о нём?

- Мысль и есть реакция. Вернее, разновидность реакции, которой многие женщины не ожидают. 

- Отчего же? Ваши мысли по поводу цвета всегда забавны.

- Вот-вот. Вам смешно, а мы ночами не спим. Из-за какой-то грёбаной красной помады. Можешь продолжать, я переоденусь. Только не смотри, я тоже хочу тебя удивить.

Пока я вывожу ресницы, он долго и обстоятельно шуршит вещами в чемодане. Что-то бурчит себе под нос, чертыхается, вздыхает. Затем аккуратно трогает меня за плечо. Поворачиваюсь и застываю с открытым ртом.

Чёрная футболка плотно облегает щуплый, но мускулистый торс. Штаны в стиле «милитари» подпоясаны плотным кожаным ремнём и лихо красуются двумя пятнистыми мешками на длинных ногах. 

- Очки надевать? - взмётывает пятернёй непослушный тёмный чуб и делает изящный пируэт ногами в полосатых носках.

- Если не взял с собой бинокль, и не собираешься менять носки, то без очков никуда, - говорю как можно строже, кивая на сандалии в углу. Коц хихикает и вытаскивает из чемодана увесистые чёрные ботинки.

- Зима на дворе, детка. Носки мне вязала мама. Даже и не думай, что я сниму их. Кстати, ты заботишься о том, чтобы твои ноги всегда были в тепле?

- Обязательно. Тёплые ноги, холодная голова. Таков мой принцип.

- Да? Надо взять на вооружение. Никак не привыкну к местным туманам. Постоянно кажется, что влага заползает в самый мозг.

Роется в чемодане, перебирая одну шапку за другой. Наконец, вытаскивает из бокового кармана бандану с замысловатыми рисунками.

- Может, пора начать закаляться? Мама тоже так считает....

- Давно пора. Бандана - очень неплохой вариант. Правда, теперь у тебя возникает непосильная задача подобрать очки.

- Ну, не такая уж непосильная, - Коц достаёт очки мотоциклетного типа с зеркальными стёклами. - Говорят, старомодные, но я плевать хотел на моду. Мне нравится. А тебе?

- По-моему, круто. И после этого ты косишься на мою помаду?

- Сдаюсь, - с широчайшей улыбкой поднимает руки. - У меня сегодня встреча с одним клиентом. Психотерапия не всегда бывает предсказуемой, а клиенты - тем более. 

- Ты встречаешься с клиентом в пабе?! - не верю своим ушам. Коц радостно кивает.

- А что тут такого? Не у всех клиентов есть время пролёживать спину на кушетках. Психотерапевт для них - что-то вроде платного клоуна, который развлекает и лечит одновременно. Время, время, детка! Время - деньги, только и всего. Клиенты развлекаются, и я не скучаю. Каждый получает то, что хочет. Именно потому я парадоксально долго живу в этих краях.

- И как тебе удаётся не напиться? - пристально смотрю в его игривые глаза. Смеётся, разводит руками.

- Пью то, что считаю нужным. Это никого не удивляет. Разве цивилизованное общество не стремится к демократии во всех отношениях - тем более, в таких мелочах частной жизни, как еда и напитки? Пиво я вообще не считаю чем-то зазорным. Пивом, детка, запивают хорошую сытную еду, а не глушат его кружка за кружкой, на голодный желудок. Вот, правда, с желудком у меня не всегда лады, - но это трудности адаптации, как считаешь? 

- О, безусловно, - понимающе киваю и показываю на развороченный чемодан. - Убери за собой. Я иду обуваться.

Вечерний провинциальный городок живёт пабами. А чем ему ещё жить в зимней глуши? Праздники отмечены, но праздничное настроение не спешит улетучиваться. Горожане скучают, развеивая скуку за длинными беседами после утомительного рабочего дня.

Иногда мне кажется, что наша с Коцем работа не заканчивается никогда. В любом, даже самом уединённом месте, находится желающий поговорить. Может, лица у нас добрые, - а может, наши разговоры за кружкой пива настолько увлекательны, что каждый бездельник желает в них поучаствовать. На своё счастье или на беду, тут уж как Бог даст.

Разочарованно выходим из третьего по счёту паба. Коц сердито потирает озябшие руки.

- Да что ж такое? Яблоку негде упасть, будний день... Их что, дома не ждут? А женщин сколько, - видела?!

- Видела. Может, потому они приходят сюда. Одинокая женщина в пабе - как у вас там считается?

- Как и везде. Повод занять соседний стульчик за бар-стойкой. Ты часто ходишь в паб одна?

- Никогда не хожу. Надоедает отваживать любителей занять соседний стульчик. В своём возрасте я уже научилась разбираться в заведениях. Так что же, придётся пить пиво в гостинице?

- Ещё чего не хватало.... Паб - значит, паб. И красную помаду не стирай. Кажется, теперь я начинаю кое-что понимать....

Останавливаемся возле вывески, поигрывающей разноцветными огоньками. Коц задирает голову и протирает очки.

- «Чёрная Улитка». Многообещающе.... А где улитка?

- Да вот же она, - показываю на крючковатую подсветку возле вывески. - Точь-в-точь, как моя помада. И после этого ты скажешь, что женская интуиция - полная ерунда?

- Никогда больше не скажу, - то ли всхлипывает, то ли пытается удержать то, что можно вытереть платком. Шумно вытирается рукавом и смотрит поверх очков на охранника. 

- Для женщин сегодня бесплатный вход, - невозмутимо изрекает тот и открывает двери. Коц крепко вцепляется мне в ладонь и решительно заходит первым.

В полутёмном холле никого, полная тишина. Отдаём верхнюю одежду гардеробщику и оглядываемся - на двери, ведущие вправо и влево. Или влево и вправо? Коц наклоняется к окошку билетёрши.

- Нам нужен зал для некурящих.

- Вы уверены? - билетёрша лукаво посмеивается поверх толстых очков. - Билет и туда, и сюда. Курить на выходе тоже можно. 

- А на входе? - спрашиваю, изучая расписание шоу-программы. Билетёрша весело фыркает.

- Вам можно везде, только пепельницу попросите. Артисты сегодня устали, так что петь караоке придётся самим. Если хотите, конечно.

- Мы хотим? - шепчет Коц. Отчаянно мотаю головой.

- Я сегодня не в голосе. И ты тоже. Коц, умоляю, бери билет и пошли! Не хочу сидеть за бар-стойкой с подвыпившими типами.

В зале для некурящих спокойно и относительно тихо. Все о чём-то беседуют за столиками, - даже за стойкой, - но слов не разобрать, и замечательно. Вытяжка работает превосходно, ни единого запаха жареного или копчёного. Приглушённый свет, наполовину зашторенные окна. Коц неизменно выбирает угловой столик, подальше от входа.

- Элисон, даже не пытайся учить меня правилам этикета, - шепчет на ухо. - Знаешь, сколько я книжек перечитал? Все врут, как одна. Забивают мозг всякой чушью, вроде расстояния от вилки до ложки, которого ни один нормальный человек не соблюдает. Тем более, в таких местах.

- Зато у тебя есть кого учить тому, что написано в книжках.

- Не напоминай. Два холодных светлых пива, бутылочных, открыть при нас. И стейки без крови. Девушке свиной, мне говяжий.

- Коц, неужели всё так серьёзно? - фыркаю ему на ухо. Морщится.

- Элисон, ты слышала про пищевые паттерны?

- Слышала. Ну и что?

- Ничего, работают. Что Элисон хорошо, то Коцу несварение желудка. Соус по вкусу, выбирай. Ой, прости, совсем забыл про сыр. Будешь?

- Хм-м, подумаю. Что за пиво без сыра? Надеюсь, не испорчу тебе аппетит. 

- Можешь есть хоть свиные уши в кляре, только пользуйся салфеткой. Правда, не уверен, что ты пожертвуешь красной помадой ради сомнительного лакомства.

- Ты прав, - хихикаю и показываю официанту на сырную нарезку. Тот понимающе кивает и уносит меню.

 

Глава вторая

Перевалочный с пунктом

Уверенность в том, что Коц намерен читать лекцию о вреде наркомании, рассеивается после первого же глотка пива. Мой приятель с аппетитом уплетает стейк, предварительно разрезав его на небольшие кусочки. Макает вилкой в разные соусы, довольно крякает и поглядывает на вход.

- Мой клиент не спешит, так что можно поговорить о чём угодно. Нас даже никто слушать не станет. Знаешь, что не идёт у меня из головы? Твоя красная помада.

- Неудивительно, - смеюсь. - Зациклился на комплексе мадонны и шлюхи?

- Есть немного, - вздыхает. - Ужасная штука, и кто её только придумал? Ведь нет никакого комплекса, по сути. Чистый вымысел невротиков, которым больше нечем заняться. Подумаешь, красная помада.... Не меньше ужаса могут вызвать бледные губы. Как думаешь?

- Опять ужасы, - вздыхаю. - Коц, мой тебе добрый совет: чисти уши после клиентов. Как только за клиентом закрывается дверь, - сразу приступай к чистке ушей. Что ещё страшного рассказывают про красную помаду?

- Ассоциации, в основном. Тут-то, как говорится, и собака порылась. Когда клиент начинает вываливать сор из головы мне в уши, я начинаю играть тем, что под руку попадётся. Один хороший друг научил. Клиент несёт вздор, ты развлекаешься и тренируешь мышление. Помнишь, я говорил тебе о сочувствии?

- Помню. Самое важное - понимание. Ты перестал сочувствовать?

- Даже сопереживать. Понимание проблемы. Вот на чём нужно сконцентрироваться. Мужчинам проще, женщинам сложнее. Вы по своей природе созданы быть добрее.

- Да, с этим приходится всю жизнь бороться. С определением границ доброты. Впрочем, ты меня знаешь. Я не считаю зазорным разозлиться.

- И очень хорошо. Очень полезно, Элисон. Я сам регулярно учусь вовремя злиться. Иначе сядут на голову, - в полной уверенности, что это мягкое место. А голова, детка, не создана быть мягкой. 

- Что самого ужасного ты слышал о красной помаде?

- То, что я слышал, ты видела на входе в паб. Вот такая дрянь сидит у некоторых моих клиентов между правым и левым полушарием. А может, в подкорке - как у кого. Хотя, по сути, в красной помаде нет ничего, совершенно ничего дурного. Важен контекст.

- Отлично, Коц! Отлично. Я подарю тебе большую коробку ватных палочек. Только глубоко не чисти, чтобы не повредить слух. Итак, разница в отношении к женщине у некоторых мужчин определяется её внешностью....

- У большинства, детка. У большинства. Хотя внешность - всё равно что соус для мяса. Сегодня ты накрасилась одной помадой, завтра другой. Сегодня надела облегающее мини-платье.... кстати, почему ты его не надела?

- Не скажу, - загадочно улыбаюсь. - Поймёшь потом. Очки нравятся?

- Да-а, самое то в сочетании с вызывающей красной помадой, - изучает мои большие роговые очки от уха до уха. - И зачем только было наводить ресницы?

- Надо, значит, надо. Коц, тебя смущают перемены в моей внешности?

- Признаться, да. Склонен к образованию паттернов, это мой недостаток. Надо быть более гибким, постоянно над собой работаю. Видишь ли, Элисон, мы не так часто встречаемся, поэтому твой образ в моей голове .... как бы сказать.... застаивается. С одной стороны, хорошо, - есть на что опираться. С другой стороны, ты часто меня шокируешь, появившись совсем не такой, как я ожидал.

- Мог бы и привыкнуть, - усмехаюсь. - Твоя девушка меняется в сто раз быстрей, чем я.

- Э, нет, - похлопывает себя по нагрудному карману. - В ней есть то, что изменить невозможно. То, что я, лично я, запрещаю ей менять. И слава Богу, она не хочет. 

- Прекрасно. Правда, прекрасно, Коц. И то, что она прислушивается к твоему мнению....

- А куда ей деваться? Сколько можно слушать всяких.... - оглядывается по сторонам. - Я, может, и зануда, но кое-что понимаю в жизни. Намного лучше, чем она. Твоя помада - настоящий драйв, Элисон. У меня родилась ценная мысль. Я долго не мог её сформулировать, но сегодня....

Он наклоняется ко мне ближе и шепчет отчётливо:

- Не переходи красную линию. Это ты хотела сказать?

- Твоя мысль, ты и думай, - улыбаюсь. - Жаль, что не куришь. А может, и к счастью. О, кажется, твой клиент идёт....

- Мой? - Коц недоумённо поглядывает на весьма заросшего парня в тёмном, неторопливо шагающего вразвалочку к нашему столу. Руки в карманах, взгляд исподлобья не сулит ничего хорошего.

- Ну точно не мой, - оглядываю его с головы до ног. - Занято.

Парень без всяких церемоний усаживается на свободный стул. Коц морщится, но продолжает есть стейк. Подвигает мне тарелку с сыром. Отправляю в рот сразу три куска.

- Вкусно? - вопрошает парень грубым голосом, не отводя глаз от моих жевательных движений. Смотрю на его подобие причёски.

- Парикмахерская за углом. Ещё вопросы есть?

- Будут, если это тело уроет отсюда, - небрежно кивает на Коца. - Он тебе не пара. Хочешь, докажу?

Подзывает официанта. Тот появляется с двумя папками. Парень берёт одну, вторую возвращает с презрительным жестом.

- Принесёшь в зал для курящих. Виски, неразбавленный. Эй, тело, пить будешь?

- Я ем, разваленная башка. И тебе советую. Вкусное мясо.

- Знаю, жрал сырым. Ты что тут, врачом нанялся?

- Как тебе сказать.... Врачом для башки. Слышал о таких?

- Слышал, не помогает ни хрена. Может, кровь была того.... ты, типа, в этом шаришь?

- Шарю. Явно того. Ты бы на диагностику сходил. Мало ли чего в животе завелось.

- А если завелось, так что?! - вскакивает, чуть не переворачивая стул. - Все вы, лекаришки, шарлатаны голимые! Сколько я всего сожрал, только унитаз перепугал до смерти! Слышь, подружка, ты разбираешься в болезнях живота?

- В общем и целом, тебе это не поможет, - бросаю через плечо. - Знаю одного классного спеца, но его днём с огнём не сыщешь. Востребованный очень. И телефоны постоянно меняет.

- Я найду, - мрачно изрекает парень. Коц усмехается.

- Мазохист, что ли?

- Вылечиться хочу! - орёт ему в лицо. - Ты знаешь, что такое, когда пузо рвёт на части?! А?! И задницу надвое?! Гарсон, мать твою, где мой вискарь?!

Решительно поднимаюсь и выхожу из зала. Мне даже не страшно оставлять Коца один на один с этим типом. В противоположном углу посетитель с бесцветной внешностью провожает меня внимательным взглядом. Впрочем, к таким взглядам я уже привыкла, и даже не отвечаю ему тем же.

В зале для курящих намного шумней, а вытяжку будто ветром сдуло. Запахи пищи, перегара, дыма и потных тел смешались в одно удушливое облако. Порывы зимнего ветра из открытых окон едва рассеивают его, пока кто-то не начинает жаловаться на сквозняк.

- Закройте окна! - орёт хрипло. - Я простужусь и умру прямо тут!

Не знаю, что они здесь курят, но усталый взгляд бармена говорит сам за себя. Официант ставит возле меня пиво и недоеденный стейк.

- Благодарю, - киваю сухо. - Там всё в порядке?

- Более чем, - усмехается. - Всё может быть, но вы не волнуйтесь. Хотите свежего стейка?

- Лучше там, но я ещё подумаю. А что здесь пьют?

- То же, что и там. Никакой разницы, - кивает на посетителей. - Приятного вечера!

Аппетит - ещё более неуловимая штука, чем женская логика. В этом зале он пропадает напрочь. Искать причин нет смысла - очевидней не бывает. Задумчиво выкладываю половинку стейка из нарезанных кусочков и чиркаю зажигалкой. 

За соседним столиком широченная спина в тёмном размахивает жилистыми руками. 

- ... во-от такая дубина! Сам пилил! Штук двадцать, не меньше. И связывал морскими узлами. Тебе и не снились, корешок. Пилил, сушил, смолил, всё чётко по плану. А потом переправа и - упс... 

Голова над плечами куда-то пропадает. Зато теперь я вижу голову поменьше. Парнишка в бандане, слегка окосевшего вида, слушает байки, подперев щёку рукой.

- Так чё там, всё рухнуло?

- Всё на хер, корешок. Всё на хер. И чёрт его знает, почему. Всё делали, как надо, всё до последней мелочи. Я один живой остался, потому что шёл последним. А надо было первым идти. Я бы выбрался.... 

Шумно всхлипывает и подзывает рукой официанта.

- Содовой бутылку. Откроешь при мне. Храни Бог твою башку, если не зашипит. Понял?

Официант понимающе разводит руками, неторопливой походкой движется к стойке - словно пожарный сквозь клубы едкого дыма. Сидеть здесь долго не представляется возможным даже для моей выдержки. Оставляя недоеденное и недопитое, выскакиваю в холл, ища туалет. Открываю первую попавшуюся дверь и нос к носу сталкиваюсь с заросшим парнем.

- Опа, как по заказу! Есть свободное местечко. Ты не брезгливая?

- Да пошёл ты! - рявкаю, пиная его коленом в живот. Отбегает назад, свирепея на глазах.

- Ты мои яйца не трожь, кукла крашеная! Хочешь, очки сниму?! Одним махом, как пить дать?!

- Так ты, значит, яйца сырые пил, - упираюсь руками в дверной проём. - И много?

- Десяток за утро, - шипит, потирая руки. - Со скорлупой. Потому мои кости такие крепкие, дорогуша. Ну, где твоё тело? Хочешь, скажу? Блюёт в бабском туалете! А я тут, крепкий и весь твой! Давай, или туда, или сюда. Не стой на дороге, а то разбегусь и....

- Разбегайся, - даже с места не сдвигаюсь. - Пол скользкий. 

- Дура, - устало садится в лужу блевотины возле дальней кабинки. - Поговорить надо. Заходи, не бойся. Швабра в углу. 

- Сиди там и говори. Кто развалил тебе башку?

- Ага, так и сказал. Мне ещё выйти отсюда надо. Знаешь дорогу?

- Спроси у охранника. Смотря куда тебе нужно.

- Да куда-нибудь. А ты ничего так.... Я штаны постираю, ты не против?

- Стирай, - невозмутимо гляжу, как он стаскивает загаженные брюки. Тоже мне, секс-символ в чёрных трусах наизнанку....

Лёгкая щекотка под мышками вынуждает меня двинуть обеими локтями назад. Их ухватывают и тут же отпускают. Парнишка в бандане, оказавшейся тёмно-зелёной, аккуратно заныривает в туалет бочком.

- И чем ты бабу собирался уламывать? Трусами с дыркой?

- Не твоё дело, хмырь, - бросает через плечо, с остервенелым усердием отстирывая штаны. - Хочешь отлить, так отливай без лишних вопросов. Или у бабы тоже яйца?

- Не знаю, я ей между ног не заглядывал, - усмехается в мою сторону. - Ты бы, красавица, не шастала по таким местам одна. Сделай милость, отойди подальше. Доставлю этому гаду немного удовольствия.

Достаёт ремень из джинсов и начинает отчаянно лупить заросшего парня по мокрой заднице. Тот визжит, как поросёнок.

- Дай штаны достирать, падла! Эй, кто-нибудь! Да вы что здесь все, охренели, что ли?!

Из билетной кассы раздаётся гром аплодисментов. Охранник со входа заглядывает в дверь и показывает большой палец. Пользуясь случаем, выбегаю на улицу и не могу надышаться свежим воздухом. Немного успокоившись, закуриваю, выпуская в ночной туман струйки пряного дыма.

- Что, страшно? - усмехается охранник. - Я и не таких навидался. Дорогу домой помнишь? 

- Помню, - бросаю равнодушно, хотя толку-то моей памяти без Коца. Надо его дождаться. За дверями громкие хлопки, похожие на звуки перестрелки. Охранник даже ухом не ведёт.

- Тут из-за баб всегда такое, - задумчиво изучает взглядом полностью мутное небо. - Ты парнишку своего не жди. Выберется - сам дойдёт. Не выберется - ну что ж, поминай, как звали. Мужик, он и есть мужик, сам должен уметь выбираться из передряги.

Пожалуй, он прав, хоть и жестоко звучит. Нужно возвращаться в гостиницу, хотя регистрация и ключи за Коцем.... Вдруг повезёт, и горничная согласится вынести мою сумку? Впрочем, за вещи я не слишком переживаю. Старого тряпья на каждом углу пруд пруди. Разве что кому-то вздумается побыть мной - для тех, кто не разбирается в подделках.

Иду к тротуару, поглядывая на городские часы. Да, время иногда летит удивительно быстро. Автобусов не дождёшься, ловить такси неохота. На улицах тихо и спокойно, - словно вся нечисть людская сконцентрировалась в пабах типа «Чёрной Улитки».

Мягкий шорох шин за спиной. Даже не оборачиваюсь.

- Давно не видел женщин с глазами на затылке, - произносит такой же мягкий, вкрадчивый голос. Останавливаюсь, глядя вполоборота. Тёмный силуэт в ночном тумане выглядит размытым, будто фантазийная акварель.

- Давно не видела мужчин, которые пытаются зацепить женщин на улице, - парирую и делаю шаг, но твёрдая рука ложится мне на плечо.

- Для того, чтобы зацепить женщину, не нужно долго ждать. Садитесь, подвезу. И перестаньте дрожать. Испуганная женщина хуже горькой редьки. Боитесь, что я о вас плохо подумаю? Я уже подумал, так что бояться нечего. Садитесь, вы увеличиваете мой расход бензина.

Наконец-то бесцветная фигура из противоположного угла обретает более-менее чёткие очертания. Достаточно всего нескольких секунд, чтобы я поняла, кого мой приятель ожидал в «Чёрной Улитке».

Глава третья

Офисный бурбон

Как определить по-настоящему дорогую машину? Я об этом никогда не задумывалась. Названия и размеры, по сути, ничего не говорят, пока не окажешься внутри. Дело даже не в качестве сидений, не в способе открывания дверей и не в цифровой приборной панели. Машина, как и любой предмет, непостижимым образом перенимает черты владельца. 

Усаживаюсь на свободное заднее сиденье. Автомобиль тотчас трогается с места. Его хозяин сидит рядом с водителем, зорко вглядываясь в ночной туман.

- Вода слева, - говорит всё тем же тоном. - Теперь вы можете стереть свою ужасную помаду. Вам она больше не понадобится. Кстати, хорошая, не размазывается. В чём секрет?

- В способе нанесения. Надеюсь, не для себя спрашиваете?

- Дерзите, дерзите, - усмехается. - Надоело слышать медовые голоски на каждом углу. Ваша беседа в зале для некурящих была настолько увлекательной, что я с нетерпением ждал пика ситуации.

- Дождались? Или сами спровоцировали?

- Не размениваюсь на мелочи. Очень многие вещи в жизни происходят сами собой, без какого-либо вмешательства со стороны. Я, как и вы, не верю в предсказателей судьбы. Нет никакой судьбы. Есть привычные способы действий, законы развития определённых ситуаций, по которым людям удобно жить. А меня интересуют нестандартные решения. 

- И чем же я могу вам помочь?

- Вы - мне? - смеётся, но смех его намного добрее, чем тон голоса. - Даже и не думайте об этом. Когда приедем, расскажу подробнее. Сейчас мне нужно решить одну важную задачу. Важнейшую, именно сейчас. Ну-ка, ну-ка... Стоп.

Водитель мягко притормаживает у телеграфного столба. К машине бодрым шагом движется щуплая невысокая фигура. Дверь заднего сидения отъезжает в сторону.

- Привет целителям неизлечимых придурков, - на сиденье изящно падает тёмно-серая бандана в мелких белых цветочках. Подскакиваю, и моя рука мгновенно сжимается в кулак.

- Ах ты..., - слова застревают у меня в горле. - Боткинс, я тебя...

- Ненавидишь, знаю, - усаживается поудобнее и берёт бутылку воды из моих рук. - Надеюсь, ты не всё выплескала на своё драгоценное личико. Ох, как же хорошо, холодненькая.... У пива один-единственный недостаток. Сушит больше, чем после водки. А знаешь, почему? Потому что при хорошей еде пива никогда не бывает много. Ну, почти никогда.

- Вылечил? - киваю на ремень джинсов. Посмеивается.

- Продиагностировал. Он потом за мной полз до дверей, умолял телефон оставить. Ну, я и оставил. Теперь мой пациент в надёжных руках. До того времени, пока я смогу понять причину его... хм-м... необычного состояния.

- Что ж тут необычного? Псих бесноватый. Ты бы держался от таких подальше.

- Ну, бесноватый он или нет - определят без нас. Мне интересно, что у него с пузом. А там большие нелады, коль он так взъелся.

- Ясное дело, - вздыхаю. - Так у тебя теперь практика?

- Ну, как сказать.... Моей практике уже Бог знает сколько лет. Я уж думал, удивляться совсем перестану. Ничего подобного. Считай, что ты меня знала ребёнком, а встретила постаревшим, но всё ещё бодрым, и даже не растерявшим запасов доброты. Кстати, знакомься, это мой отец.

- Что?! - впериваю взгляд в профиль на переднем сиденье. - Да вы совсем не похожи! Боткинс, перестань морочить мне голову. Я понимаю, ты вырос без отца, но видеть папу в каждом встречном - это уж совсем по-детски.

- Похожи, не похожи, - смеётся хозяин автомобиля. - Он похож на мать, и мне этого достаточно. Между прочим, не такая уж между нами большая разница.

- В том-то и дело. Вы что, зачали его подростком?

- Всякое бывает. В наше время родственные связи значат не так уж много, как вы думаете. Я считаю его своим сыном, и этого вполне достаточно. Между прочим, неплохой экземпляр. И такой же дерзкий, как вы. С трудом поддаётся шлифовке.

- Не всем же быть отшлифованными, - бормочу. - Куда мы едем?

- В гости, ненадолго, - Боткинс успокаивающе кладёт мне руку на плечо. - Знаю, после того местечка всё выглядит пугающим. Сам полчаса дух переводил в кофейне. Папенька меня выгуливает, как собачку редкой породы. Даже на курорте не дал спокойно отдохнуть.

- Отдых должен быть активным, старичок, - усмехается хозяин авто. - Пришёл в себя - и задачи постепенно усложняются. А ты и дня не проживёшь без сложных задач. Так что приводи себя в порядок. Есть дело....

- На миллион? - Боткинс допивает воду и сует бутылку в мусорник. 

- Больше, сынок. Намного больше. Даже не думай об этом, не надо лишних волнений. Гиперответственность ещё никому не принесла удачи. Правда, Элисон?

При звуке моего имени из его уст я вздрагиваю. Боткинс улыбается.

- Когда он зовёт меня по имени, тоже не по себе. Последствия стрессового фактора. Первые дни на курорте я даже разговаривать ни с кем не хотел. Просто сидел и собирал себя в кучу. Оказалось, не развалился. Просто перенапрягся. Нервы не железные, у всех бывает. Элисон, а ты-то как? Слышал, твоей практике не позавидуешь....

- Я уже привыкла. Другие привыкнуть не могут, но это их проблемы. Зачем тащить на себе лишний груз?

- Наконец-то ты постигла мою философию, - Боткинс расслабленно откидывается на сиденье. - Есть места, ситуации, в которых неожиданно понимаешь, насколько никчёмным было всё то, из-за чего раньше места себе не находил. И насколько ценно то, чего в обычной жизни не замечаешь. Правда, людей хочется меньше видеть, но это вполне нормально. Многие думают, что счастье в обилии знакомств или в бесконечной трепотне ни о чём. Ерунда. Важно получать то, чего действительно хочешь. А на поверку, остаётся не так уж много настоящих желаний.

Автомобиль мягко притормаживает у высокого здания. В окнах темно. Хозяин машины достаёт из кармана пульт и нажимает кнопку. Окно над входом загорается мягким, приглушённым светом.

- Не люблю заходить в тёмное помещение. Глаза болят. Идёмте, у нас мало времени.

В небольшом офисе просторно и тихо. Серо-белые тона подчёркивают предельный минимализм обстановки. Действительно, создаётся впечатление, что глаза хозяина устают от обилия цветов и мелких предметов. Боткинс чувствует себя здесь, как рыба в воде - переходя от стены к стене, оживлённо обсуждая со мной гравюры и карандашные рисунки в тех же сероватых тонах. 

- Кое-что я сам накропал на курорте, не вижу в них ничего примечательного, - кивает на рисунок заснеженных гор. - Хотелось бы изобразить горный воздух, но здесь я совершенный дилетант. Зато руки размял, что надо. В горах очень разные люди водятся, Элисон. Добрые и злые, как везде. А больше всего самых обычных людей, с разными пропорциями добра и зла. Кажется, ты любишь об этом поговорить?

- О чём говорить, видеть надо. Словами всего не объяснишь, да и смысла нет. Всё равно каждый понимает так, как ему хочется. Сейчас меня другое тревожит. 

- Догадываюсь. Я послал гонца. Правда, не уверен, что нам притащат. Всё самое главное у тебя с собой, об остальном можешь не переживать. Папика не бойся, он вполне нормальный человек. Просто пожил на свете дольше, чем мы. И вот ещё что. Долго разговаривать он не любит. В смысле, задушевные беседы, и всё такое. Сама поймёшь. Ладно, я пошёл. Мы сегодня ещё встретимся, так что далеко не убегай.

Хозяин кабинета появляется сразу же после ухода своего названого сына. Включает настольную лампу, пролистывает папку с бумагами - словно не замечая моего присутствия.

- В психотерапевте я не нуждаюсь, - говорит чуть резче, нежели раньше. - Особенно в психотерапевте женского пола. Как думаете, почему?

- С мужчиной проще обсуждать мужские проблемы.

- Проблемы? - смеётся. - Только лысые бездельники да скучающие дамочки склонны обсуждать свои проблемы на кушетках. Мы с моим психотерапевтом замечательно проводим время. Болтаем о том - о сём за кружкой хорошего пива или чего вздумается. От постоянной работы кони дохнут. А люди - тем более.

Взгляд его мрачнеет, наливаясь свинцом.

- Я потерял одного товарища. В том самом месте, где вы были сегодня. Хотелось бы знать, почему. Только и всего. 

- Увиденное не даёт ответа на ваш вопрос?

- Если бы дало, я бы вас сюда не приглашал. 

Оказывается, даже с таким человеком можно потерять терпение.

- Вы предлагаете мне стать психотерапевтом человека, которого вы потеряли в злачном месте? Вам не кажется, что это чересчур? С точки зрения здравого смысла?

- Не кажется. Задача оценки ситуации постфактум никогда не казалась невыполнимой. Намного труднее бежать по горячим следам. 

Подходит к шкафу, встроенному в стену, распахивает дверцы.

- Идите, покажу вам кое-что. Надеюсь, оцените.

Перед моими глазами открывается коллекция редких бабочек. 

- Что ж, превосходно. Долго собирали?

- Несколько десятков лет. Бабочка - всего лишь бабочка. Не то, что вы подумали. Люди чаще привыкают думать плохо, нежели хорошо. Бабочки в этом не виноваты. 

Захлопывает шкаф и улыбается мне через плечо.

- А у вас есть коллекции? Кроме неадекватных персонажей?

- Наверное, да, но я их не сортирую. Без особой необходимости.

- Правильно делаете. Сортировка в отношении людей не всегда уместна. И даже в отношении вещей. Всё течёт, всё изменяется. Садитесь, в ногах правды нет.

Усаживаюсь на стул, рассматривая гладкую белую столешницу без единой царапинки.

- Можете нарисовать на ней маркером, стирается без особых усилий, - подкатывает ко мне стаканчик. - Что хотите, даже карикатуру на меня. По-вашему, я карикатурный персонаж?

- Скорее, киношный. Подражаете? Или вам подражают?

- Случайное совпадение, но я не отказываю себе в удовольствии пользоваться. Приятно видеть различные эмоции на лицах. Особенно честные. Если считаете, что нагоняю страх - не переживайте. Я никогда не нанимал стилиста, и не собираюсь это делать. Мне проще жить так, как хочется. Имею на это полное право, силы и средства. Ну, а теперь кофе, но пить его будете вы. Мне здоровье не позволяет. 

Подмигивает и включает кофе-машину. За окном слышится шум дождя.

- Как видите, я не боюсь ни влаги, ни свежего воздуха. Берите ваш кофе. Извините, забыл выдать белые тапочки. С таким количеством противоядия в голове можете смело пить, что захотите. В разумных пределах.

Кофе действительно вкусный, выдержанный в границах крепости, которая нужна именно сейчас. Хозяин кабинета снова склоняется над бумагами. Едва слышная трель телефона.

- Что там, Вилл? - переключает на громкую связь.

- Бред какой-то. В сумке ни единой вещи, кроме белой майки, разодранной в клочья.

- Так.... Отлично. А люди что говорят?

- Божатся, что ничего не видели. Что номер никто не открывал. На окне следы взлома. Явные следы, но горничная уверяет: окна давно не меняли. Мол, некоторые гости ведут себя не совсем адекватно. Рядовая гостиница. Только различить следы взлома от следов ногтей или зубов несложно. Даже невооружённым глазом.

- И чем же рвали майку? Руками, зубами, ногтями?

- По ткани определить сложно. Если по логике, то рвать обычно начинают по швам. А потом в месте наименьшего растяжения.

- Превосходно. Куски ровные?

- Нет. Все разные. Одного не пойму - зачем было рвать майку в районе ворота? Какой-то кич...

- Похоже на то. Неси сюда, вместе посмотрим.

Глава четвёртая

Протирка стёкол

Через пять минут клочья майки лежат на столе. Боткинс ходит по периметру, складывая обрывки в разных вариациях.

- Разорвать с ворота - значит, надеть на себя, - бормочет. - Элисон, я правильно рассуждаю?

- Однобоко. Можно рвать с ворота, и не надевая на себя. Вопрос в том, зачем. Что хотят сообщить разорванной майкой.

- Скажешь тоже - сообщить.... Да что угодно можно сообщить разорванной майкой. Может, этот псих тебя ненавидит, или меня, или Коца. Или всех жителей города, которые ходят в белых майках. 

- Например, всех, кто носит костюм с рубашкой....

- Хм, вот это интересно, - Боткинс подымает кусок майки с разорванным воротом. - Ты носишь белые майки, Элисон?

- Когда-то носила, очень нравилось. Потом поняла, как быстро приходят в негодность. Сейчас предпочитаю что-то, менее маркое.

- Вода жёсткая, только и всего, - хозяин кабинета изучает остатки майки под лупой. - Значит, это даже не ваше. Кому же могли понадобиться ваши вещи?

- Да хоть тому психу из туалета, - усмехается Боткинс. - Подобные типы на всё способны. Взъелся на то, что Элисон ему отказала, и решил стырить её вещички.

- Фетишист? - смеётся хозяин кабинета. - Значит, найдём на какой-нибудь статуе, в неприглядном, так сказать, состоянии. Да, Элисон, всегда проверяйте мужчин на отказ. Только так вы увидите их истинную сущность. Никак иначе.

 Боткинс фыркает, будто норовливый конь. Хватается за нагрудный карман, махает рукой. Хозяин кабинета вздыхает.

- Потерпи, сынок. Всё образуется. Возможно, ты взглянешь на ситуацию с другой стороны. Тебе сейчас не до этого. Собери всё в пакет, и езжайте в гостиницу. Двухместный номер на два входа. Там и разберётесь, что произошло.

По дороге Боткинс молчит, складывая различные фигуры из тетрадных листов. Я разглядываю пакет с обрывками майки, пытаясь найти хоть какую-то логику.

- Ты часто бываешь в том пабе?

- Недавно начал ходить. С отцом, конечно. Не очень люблю эти вылазки, но беседы уникальные. Такого нигде больше не услышишь. Врут напропалую, но разве ж они правду расскажут? Она им самим - будто кость в горле. Правда - жестокая штука для некоторых людей, Элисон. Потому что простая. 

- А пациенты? На лечение хоть кто-то идёт?

- Не то, что идут - бегут. Всем хочется жить. И есть, и пить, и с женщинами общаться. Не только поговорить. И не только с теми, кто там крутится. Ты думаешь, чего тот псих на тебя повёлся? Потому что почувствовал что-то новенькое. Даже не так. Из ряда вон выходящее. То, чего здесь быть не должно. 

- И даже красная помада не помогла....

- Наоборот. Ты даже не представляешь, как помогла. Попёрся, как бык на красную тряпку. Рискованный трюк. Сама придумала?

- Да я и не придумывала вовсе. Как-то само собой получилось. Наверное, все самые уникальные трюки получаются сами собой. И только раз. 

- Вот и я о том. Все повторения ничего не стоят, по сути. Да, людям так удобней, идти по накатанной дорожке. Спотыкаться на тех же местах, сколько их не предупреждай. Расшибаться в кровь и обвинять во всём кого угодно, кроме самих себя. И собственной недальновидности.

- Ты никогда ничего не повторяешь?

- Отчего же? Я человек, такой же, как и все. Повторяю так, чтобы это было неповторимо. И не вызывало нудного ощущения затасканности сюжета. Всё в мире когда-то происходило, Элисон. Просто по-разному, в зависимости от людей. Не бывает полностью одинаковых людей. Есть люди, которым хочется быть одинаковыми. Это уже другой вопрос.

Отдаёт мне фигурку черепахи с горбом на спине.

- Это крылья. Летающая черепаха. Ты видела летающих черепах? Нет? И я не видел. Как говорится, рождённый ползать летать не может. Что ещё тебе сложить?

- Что захочешь. Главное, сложить эту чёртову майку. 

Гостиница совсем не похожа на ту, в которой мы остановились с Коцем. Новое жильё выглядит продолжением офиса, но в других тонах, более пригодных для будничного обитания.

- Местечко спокойное, - Боткинс ловко распаковывает вещи, засовывая их на полки небольшого, но вместительного шкафа. - Днём здесь почти никого, все в офисах. Ночью спят после рабочего дня, утром пьют кофе в баре и уходят. Персонал нелюбопытный, каждый занят своим делом. Так что здесь можно даже клиентов принимать. Или пациентов. Ты своих, я своих. 

- Угу. Скажи ещё, что мы на врачебных гастролях.

- А ты как думала? - смеётся, включая кофейник. - После того, что случилось, нам только и ездить по миру. Разве плохо? Везде нас ждут, потому что везде болеют. Мне даже не нужно таскать с собой сложное диагностическое оборудование. Надо человеку в больницу на обследование - пожалуйста. Главное, заключение увидеть. У некоторых медкарточки, словно энциклопедия. Начинаешь читать и хохочешь, как идиот. Каждый врач желает выпендриться. И я тоже не исключение.

Пока он раскладывает вещи, засовываю сумку в тумбочку и достаю пакет с обрывками майки. 

- Боткинс, а ты не заметил, что майка нестандартная?

- То есть - нестандартная? 

- Ты что, вообще майки не носишь?

- Ношу. А что нестандартного?

- Ворот, Боткинс. У стандартных маек не бывает настолько высокого ворота. 

Боткинс оборачивается, роняя себе на ноги пакет с носками.

- Вот блин.... А ну, покажи. Да, действительно.... Обычные нательные майки с гораздо более глубоким воротом. А эта похожа на самостоятельный предмет одежды. 

- Не похожа. Так и есть. Верней, так и было, пока её не разорвали в клочья. Думаешь, этому психу не по душе нестандартные решения?

- Хм, не знаю. На животе полный разнос. Элисон, ты не против, если я закурю? Мои сигареты покрепче твоих, но, думаю, плохо не будет. Пошли на балкон, там есть пепельница.

Выходим на балкон, - прямо под окна соседнего здания, стоящего вплотную. Ну и планировка улиц....

- Земля дорогая, - вздыхает Боткинс. - Да им плевать, что мы тут делаем. Намного интересней послушать, что говорим, но это им не поможет. Ни капли. По килограмму серы в ушах, не меньше. Я проверял. Такое слышат - мама не горюй. Их проблемы. Кстати, тот лохматый псих из паба нёс редкостную пургу. Когда ты ушла. Не знаю, может, порка на него так подействовала. Я подобной отсебятины вообще никогда не слышал. Булькал и булькал, как испорченный унитаз. Ни туда, ни сюда. Потом начал блевать каким-то болотом. Такое впечатление, будто воду из унитаза хлебал. 

- С него станется. Говноедов по миру хватает. Извини, что непечатным слогом, но мне тебя очень не хватало, Вилл.

- Потому я здесь, - подмигивает и затягивается. - Знаешь, Элисон, я думаю, того типа из туалета мы больше не увидим. Долго он здесь не задержится. Всё, что оставил - порванная майка, и не обязательно эта вещь принадлежит ему. Если он склонен отбирать чужие вещи, то....

- .... то это женская вещь. Ты видел мужчин в похожих майках?

- Кого я только не видел. Поживёшь в столице - вообще перестанешь удивляться внешнему виду. Напоминаю, он ползал за мной и умолял оставить телефон. 

- А вдруг это майка его.... ну...

- Кого? - Боткинс затягивается поглубже и выпускает мощную струю дыма. - Ну, говори, я уже знаю, что ты скажешь.

- Не знаешь. Майка его папы. 

- Всегда знал, что психотерапевты немного психи. Как бы вы тогда смогли лечить людей? Сыночек-психопат крадёт майку папы-психопата, чтобы порвать её в клочья и подарить случайной женщине, которая ему отказала. Это ты хочешь сказать?

- Боткинс, хуже. Намного хуже, - выпускаю не менее мощную струю дыма. - Тот папа совсем не папа, но папа. И даже не папа, как у тебя папа, но очень волосатая лапа. Я достаточно понятно разъяснила?

- О да, - фыркает. - Папа лапу лопал попой. Теперь я понял, отчего тот псих булькал. Слышала про Демосфена? Так вот....

- ... так вот, чтобы научиться говорить, он набирал в рот камешков и произносил речи на морском берегу. Только надо было добиться отчётливого произношения, а твой псих....

- .... а мой псих нажрался камешков. Потому что псих, и только потому. Элисон, если у человека развалена башка, то ни один его поступок нельзя объяснить с точки зрения здравого смысла. Предположим, что он нажрался камешков и выпил грязной воды из унитаза. Ты в курсе, что сумасшедшие представляют себя разными предметами?

- Ещё бы! Готовы кричать об этом на каждом углу. Так и запиши в своём врачебном дневнике: «Пытался фильтровать грязную воду через собственный живот». А теперь представь, что у него с кишечником.

- Даже представить страшно. Хотя, знаешь, психи не так уж нерасчётливы. Он мог есть круглые камешки, чтобы не травмировать кишечник.

- Блевал однородной массой?

- Я не присматривался. Всё одного цвета. Камней точно не было. Ни больших, ни мелких. Я бы заметил.

- Всё правильно. Гравитация камней больше, чем гравитация обычных пищевых субстанций. Камни осели в желудке, а блевал он тем, что выпил. Или съел. 

Боткинс тушит окурок и смотрит на противоположные окна.

- Уверен, завтра облюют всё до первого этажа. Придурков не вылечишь. Идём, кофе остыл уже.

В номере он достаёт из пакета первый попавшийся кусок майки. Брызгает на него жидкостью для протирки стёкол, трёт окно и смотрит на лоскут.

- Ткань чистая, впитывание стандартное. Не ворсит. А ну-ка, ещё кусочек....

Повторяет манипуляцию, смотрит на лоскут, потом на стекло.

- Ворсит. Это разные куски, Элисон. Поэтому я не мог их соединить. Задача усложняется. 

Глава пятая

Потерянная находка

После выпитого кофе можно заниматься догадками хоть всю ночь до утра. Боткинс тоже не собирается спать. 

- Совсем забыл, - вытаскивает из нагрудного кармана фото. - Это тебе. 

Смотрю на изображение и не верю своим глазам.

- Вилл.... Откуда?

- Что - откуда? Элисон, прочисти память. Вообще не могу понять причину твоего удивления.

- Боткинс, да какое удивление?! Ты и твой папаша.... вы... вы мистификаторы! Он просит меня стать психотерапевтом умершего человека, ты его поддерживаешь. Зачем тебе был нужен медицинский университет? Может, сразу подался бы на курсы спиритуалистов?

Боткинс падает на диван и болтает ногами.

- Элисон, если я скучал, то моё нудное существование закончилось вчера. Выпей водички. А потом ещё раз взгляни на фотографию. И вспомни всё то, что происходило вчера. 

Беру фото и рассматриваю его под разными углами. Гамма цветов не меняется при любом освещении. От тёмно-серого до чёрного. Зато черты лица проступают как нельзя отчётливо.

- А теперь скажи, что это твой дальний родич.

- Ещё чего не хватало! - смеётся Боткинс. - Хотя, ты знаешь, на круглой планете Земля всё возможно. Так ты говоришь, умер. На сто процентов уверена?

- Боткинс! - хватаю диванную подушку. - Если ты сейчас же не прекратишь....

- Не прекращу. Меня хлебом не корми, дай гипотезы построить. Элисон, что бы тебе ни говорили, всегда имей несколько собственных гипотез. То, что не понадобится, в любом случае научит мыслить эффективно. 

- Эффективно.... Ну что ж, начнём прямо сейчас. Майкой занимаешься ты. А я пытаюсь понять, почему тип с фото исчез в «Чёрной Улитке».

- Элисон, я тоже люблю порядок, но в данном случае сортировка неуместна. Угадай, почему.

- Потому что майка принадлежит типу с фото?

- Копилка гипотез, - Боткинс весело вскакивает с дивана. - Майка нестандартного фасона принадлежит типу, мягко говоря, не очень приятного вида. Сходим ещё раз в «Чёрную Улитку»?

- Благодарю, нет. У меня неплохая зрительная память. Итак, предположим, что псих из туалета порвал майку типа с фото. Тогда кому принадлежала вторая майка?

- Ого, вторая майка.... Смелое предположение. Обе части с воротом - от одной майки, Элисон. Обрывки на животе - непонятно, от какой детали одежды. Ни швов, ни окантовки. Ткань синтетическая. А теперь вспомни, что псих забыл постирать в туалете.

Достаю из пакета все лоскутки, пересматриваю ещё раз. Ни единой этикетки. 

- Ну да, ну да, вот так просто взять и оставить этикетку, - Боткинс достаёт из тумбочки путеводитель по городу. - Хочешь, пройдёмся по магазинам с обрывками трусов и майки? Шокируем продавцов бельевых отделов? Заодно узнаем размер и фасон?

- Боткинс, не позорь мои носки. Есть булавки?

- Попроси ещё что-нибудь подобное в офисной гостинице, и я не перестану хохотать ещё неделю. Держи.

Достаёт из ящика письменного стола скотч, ножницы и стэплер. Встаёт в позу манекена, расправляя плечи. 

- Не боишься скреплять на мне? Вдруг я тоже пропаду?

- Заткнись, - примеряю обрывки майки с воротом к его плечам. - Можно даже не склеивать, на два размера больше. Ворот не растянут. Порвано ровно посередине, чуть заметный след ножниц. Майка старая, прошла большое количество стирок, поэтому нити поддались без особого труда. На груди.... Ну-ка, дай линейку.

- Элисон, прекрати, - бормочет Боткинс. - Я бы завёл с тобой интрижку, но кое-кто порвёт мне майку, трусы и все выходные наряды. А девочек сюда приводить нельзя. Придётся опять идти в «Чёрную Улитку», чтобы местные жители начали рассказывать страшные истории о роковой майке...

Отрезаю приличный кусок скотча и заклеиваю ему рот. Меряю необходимое расстояние, хмыкаю.

- Грудная клетка шире и выше, чем у тебя. Тип с фото крупнее и выше ростом. Если эта майка принадлежит ему.

- Элисон, если не секрет, как ты определяешь длину ног? По форме черепа или по размерам грудной клетки?

- До ног мы ещё не добрались. Предположение о росте - всего лишь гипотеза. С трудом представляю, чтобы у этого типа были короткие ноги.

- Да, похоже, у него было атлетическое сложение, - Боткинс внимательно изучает фото. - Пока не сложился в некоторых местах. Позвоночные диски, да и вся костная структура - одна из самых удивительных частей человеческого организма. Очень пластичная, как ни странно звучит. 

Складывает нагрудную часть майки до половины. Ходит вдоль дивана туда-сюда, почёсывая шею.

- Отвратительный ворот. Я бы такой не носил. Натирает в самом чувствительном месте мужского организма. 

- Боткинс, ворот ниже, чем твоё чувствительное место.

- Не имеет значения. У тебя нет этого места, ты не можешь судить об его чувствительности. А я могу. 

- Значит, шея типа с фото была длинней, чем у тебя.

- Вот это существенно. Я бы сказал, очень существенно, Элисон. 

Берёт пачку листов и рисует фигурку жирафа. Присматривается, хмыкает, дорисовывает сбоку верблюда.

- Сколько горбов намалевать? Один или два?

- Ты у меня спрашиваешь? Рисуй, сколько вздумается.

- Мало ли что мне вздумается. Может, я захочу пририсовать ему слоновьи ноги. Двугорбый верблюд намного удобней с точки зрения пассажира. Теперь наденем на верблюда майку.

Рисует, отодвигает лист бумаги подальше, довольно хмыкает.

- Верблюду майка идёт больше, чем жирафу - правда?

Логика Боткинса бывает настолько простой, что я немного ему завидую. Откуда и как он выезжает на свои гипотезы - уму непостижимо. 

- Фасон майки для жирафа напрашивается сам собой, - разглядываю рисунок и делаю свои наброски. - Между прочим, эта майка более универсальна, чем верблюжья.

- Ну, я бы так не сказал, - дорисовывает свою майку. - А вот с размером на спине.... Элисон! Я идиот.

Вскакивает и подбегает к дивану, на котором разложены обрывки майки. 

- Здесь нет спины, Элисон! Я так увлёкся складыванием передней части, что совсем не заметил отсутствия спины. А спина вполне могла состоять из другого материала. 

- Тогда где спинной ворот?

- Его нет, Элисон. И должен ли он быть вообще, не знаю....

Ну вот, приехали. Из-за проклятой майки мой неугомонный напарник вполне способен не спать трое суток. Он пытается сложить спинную часть в разных вариациях, плюётся и швыряется обрывками.

- Элисон, ну что ты молчишь, а?! Ты же разбираешься в одежде лучше меня! Что здесь должно быть на месте воротника?

- Не воротника, Боткинс. Окантовки выреза. 

- Уже легче. Коль сзади нет окантовки - возможно, её и не было. А была какая-то....

- ... цельнокроеная...

- ... или пришитая деталь. Например, капюшон.

- Боткинс, да ты прирождённый модельер! Ещё и с претензией на от-кутюр!

Наверное, это самое последнее, что он хотел бы услышать от меня. Глядит исподлобья вполоборота, крутя пальцем у виска.

- Я, может, и не ас в одежде, но от-кутюр от прет-а-порте могу отличить. Если тебя удивляют майки с капюшоном - пройдись по столичным магазинам. Увидишь на распродажах то, от чего кутюрье хватаются за голову. Захолустные портняжки способны такого насочинять, что даже стоковые магазины затрудняются с определением цены.

Отдаю ему обрывки майки, рисунок и отправляюсь в свою нишу, отделённую от главного помещения небольшой стеной. Всё-таки нужно попытаться уснуть, иначе завтрашний - верней, уже сегодняшний - день превратится в кошмар человека со сбитым режимом дня.

- Элисон, - лёгкий стук в стену, - ты что, обиделась?

- Нет. Я просто устала и хочу спать.

- Элисон, я не буду брать свои слова назад. 

- Не бери. Я тоже их не возьму.

- Глупо злиться на факты, Элисон.

- Конечно, глупо. Я и не злюсь. Спокойной ночи, Боткинс.

Уснуть на новом месте с годами только представляется сложным. Те, кто долго живёт дома, прекрасно знают, что бессонница не зависит от наличия привычной кровати, постели, способа засыпания. Если засыпаешь с недодуманной мыслью - есть вероятность проснуться среди ночи. С мыслью завершённой или очередными гипотезами, которые не поддаются логическому обоснованию.

Худшее, что могло присниться - немытый, заросший тип в моей одежде - выглядит, как объект изучения, коль держаться  подальше даже во сне. Лучшие врачи суетятся вокруг него, с инструментами, диагностическими приборами, толстыми папками. А вековой грязью как несло, так и несёт. Особенно, когда мерзкий тип щерится наглой, вызывающей усмешкой на все попытки врачей определить причину его состояния.

Утро наступает постепенно, как это бывает обычно в зимнее время. Едва заставляю себя встать с постели. За стеной тихо. Боткинс уснул на диване, будто ребёнок за игрой - среди лоскутков, рисунков и вырезок.

На часах - самый малоприятный момент рабочего дня. Можно заварить кофе здесь, а можно спуститься вниз - так, пожалуй, веселей. И Боткинс выспится. Не хватало полдня таскать его на плече.

Привожу себя в мало-мальский порядок, надеваю обычные джинсы и свитер, влезаю в отельные тапки. Затем, подумав, меняю их на ботинки, но вспоминаю про ковёр в коридоре. Может, пройтись босиком до лестницы?

Вздыхая, отправляюсь мыть ботинки. Да уж, поделом придурку, забравшему мои туфли. Я даже знаю, в каком месте они прижмут ему ноги. Засовываю отельные тапочки в карман, обуваюсь и со спокойной совестью выхожу в коридор.

Глава шестая

Косметолог на стажировке

В баре, как и ожидалось, безлюдно. За стойкой бариста стоит миловидная девушка с рыжими волосами. Дежурно улыбается и принимает мой заказ на чашку эспрессо.

- Десерт? - спрашивает, хитро морща веснушчатый нос.

- Благодарю, - она быстро улавливает мой едва заметный отрицательный жест и ставит передо мной чашку с дымящимся кофе.

Столик у окна свободен, - даже в телевизоре нет нужды. Из динамиков льётся неразборчивая современная музыка. Окна бара выходят на какую-то большую улицу, с достаточно оживлённым движением. В супермаркете напротив постоянно открываются и закрываются двери, впуская и выпуская покупателей. 

Отсутствие внешних звуков, музыка из динамиков и движущаяся картинка за окном создают впечатление живого клипа. На несколько секунд ощущение реальности как будто размывается - словно едешь в поезде. А может, остановка на незнакомой станции, с чужой, далёкой жизнью, которая вот-вот исчезнет из виду.

В зал заходит мужчина средних лет - малоприметный, в костюме и с кейсом в руках. Что-то тихо говорит девушке за стойкой. Она широко улыбается и вполоборота запускает кофе-машину.

- Свободно? - спрашивает уверенным, бодрым голосом, показывая на соседний стул. Киваю, надеясь на то, что он не станет доставать из кейса бутерброды, курицу и помидоры.

- Плохой аппетит с утра - вовсе не признак нездоровья, как считают многие, - небрежным жестом принимает из рук девушки чашку с кофе. - Здесь неплохие ланчи, очень рекомендую.

- И что же вы предпочитаете на ланч?

- То же, что и все. Растворимый суп, горячие бутерброды, пирожки, десерты. А вы?

- По настроению. 

Заметив мой не слишком дружелюбный настрой, тянется к своему кейсу.

- Угадайте, что там. Только не падайте на землю.

- Не было печали. Вы дистрибьютор. 

- Поразительная догадливость! - открывает кейс и вытаскивает набор пробников. - Можете намазать на руку, на нос или куда считаете нужным. Или предпочитаете, чтобы я намазался?

Изучаю его ухоженное, подтянутое лицо.

- Чем вы бреетесь? Ни одного следа волос...

Достаёт из кейса небольшой тюбик. 

- Восковой депилятор для лица. Месяц гарантии.

- Пинцетом не пробовали? Коль уж так любите острые ощущения....

Смеётся одними губами. В глазах полная неподвижность.

- У вас оригинальное чувство юмора. Не хотите пробовать, - ну что ж, насильно мил не будешь. Тогда послушайте мою историю. Вы ведь любите печальные истории?

- Любить их невозможно. Такова жизнь. Рассказывайте.

- Мой бизнес терпит убытки, - говорит хорошо поставленным голосом, помешивая кофе. - Всё из-за людей, которые создали дистрибьюторам косметики плохую репутацию.

- Может, вы сами создали себе плохую репутацию?

- Не знаю, я об этом не задумывался. Вы же разумная женщина. Посчитайте, во сколько обойдётся покупка той же косметики в магазине. Да хотя бы вон в том, через дорогу.

Изучаю срок годности на тюбике с воском.

- Да, не позавидуешь тому, кто решится с вами спорить, - усмехается и показывает девушке на холодильник с водой. - Кофе всегда нужно запивать холодной минеральной водой. 

- Поразительное открытие. Может, и кофейный крем у вас найдётся?

- Да сколько угодно! - достаёт второй набор пробников. - Огромное количество вариаций на основе кофе. Можно сказать, безотходное производство. Именно потому цены на мою косметику способны удивить даже опытных шопоголиков. А вас не смущает низкая цена?

- Низкая относительно чего? Оригинала или других репликантов?

- С женщинами спорить невозможно, - открывает бутылку воды, неторопливо наливает в стакан. - Из-за таких придирчивых дамочек я третий месяц не могу нормально раскрутиться. И, знаете, мужчины тоже не отстают. Хотите, развею миф о метросексуалах?

- Развейте кому-то другому, - отпиваю остывший кофе. - Может, вы даже уйдёте с непродырявленным кейсом. Печальная история о нераскрученном бизнесе закончилась?

- Как вам сказать.... Где начало, где конец бизнеса - никто не знает. Времена свободной торговли понемногу сходят на нет. Неуклонно, неумолимо. Из-за вон тех, за окном. Вам не обидно?

- Я же не продаю косметику с рук.

- С рук.... Фу, как пошло звучит. Вы редкий тип косметического старовера. Давно таких не встречал. Обычно любопытство побеждает страх. 

- Есть такое понятие, как осторожность. Особенно после того, что испортило вам репутацию. И вам подобным.

- На репутацию дистрибьюторов косметики работали огромные компании с мировым именем. Когда-то это была целая индустрия. И до сих пор....

- И до сих пор люди доверяют мировым именам. 

- И до сих пор люди покупают в супермаркетах, не будучи на сто процентов уверены, что покупают.

- Рискуют все. Коль уж так печётесь о своей репутации - впору таскать в кейсе кролика. И если бы хоть одна шерстинка упала, я бы вымазала всё, что там есть, на ваше ухоженное лицо.

Поднимает руки с недоброй улыбкой.

- Защитники животных.... И что бы делала вся косметическая промышленность без дохлых кроликов?

- Испытывала бы средства на крысах. Причём не лабораторных, а самых настоящих. Тех, что длиной около метра. Слышали о таких?

Встаёт из-за стола и захлопывает кейс.

- Если мне удастся поймать такую крысу - обязательно пришлю вам результаты опытов. Правда, крысы - очень неблагодарные животные. Способны отгрызть руки хозяину, и не только. Вот что, спорщица со стажем. Можете подняться со мной и посмотреть номер, в котором я живу. Вдруг там водятся крысы?

- Глядя на ваше лицо, сомневаюсь. Визгу было бы на три этажа.

- Да бросьте, - усмехается через плечо. - Идёмте. Скелета в шкафу не покажу, всё сожрано до последней пылинки. 

Девушку за стойкой словно ветром сдуло. Заглядываю через прилавок. Пусто.

- Боитесь краж? А люди не боятся. Идёмте, это не ваша забота.

Поднимаюсь по лестнице, сверля взглядом остро наглаженные стрелки его брюк. Замки кейса посверкивают под лучами утреннего солнца.

- Ненавижу, когда мне так пристально смотрят в спину, - бормочет, двигаясь мерным шагом. - Всей кожей чувствую тысячи мурашек, бегающих вдоль моего позвоночника. Вас не учили ходить с опущенными глазами?

- Хожу, когда считаю нужным. Смотрите под ноги. Не было печали вызывать для вас реанимацию.

- Мне она не потребуется, - достаёт ключ из кармана и отпирает дверь. - Вот, пожалуйте. Много разницы между вашим номером и моим?

Заглядываю в комнату. Та же стандартная мебель, те же цвета. 

- Отсутствие разницы ничего не говорит само по себе. За индивидуальный дизайн вы бы заплатили гораздо больше.

- Я не о том. Примечательные детали?

- Никаких. Даже стакан с водой на том же месте. 

Оборачивается, глядя то на меня, то на стакан с водой посреди подоконника. Неподвижный взгляд наливается тёмной злобой. Хватаюсь за ручку двери, но мой локоть резко перехватывают и отталкивают в сторону.

- Стоять на месте! Брось кейс!

- И не подумаю, там ценные вещи.

- Опусти на пол. Не приседай.

Он опускает кейс и тут же падает на него, в полной неподвижности - под звон разбитого стекла. 

- О, ч-чёрт! - Боткинс подбегает к окну и тут же приседает ниже подоконника. - Элисон, ложись! Только не трогай этого.... пожалуйста.

Выстрелов больше не слышно. Боткинс подползает ко мне и протягивает пистолет.

- Держи. Там всё очень просто и бесшумно. Мне надо осмотреть его, пока не припёрлись те слонопотамы. 

Закрыв дверь на ключ, Боткинс наклоняется над обитателем номера. Тот по-прежнему лежит неподвижно, без единого признака жизни. Боткинс прощупывает пульс.

- Интересно, правда, Элисон? Идеальный Детектив задерживает Безжалостного Убийцу, а потом ему же оказывает первую помощь. Плохо это или хорошо?

- С точки зрения дальнейшего следствия - разумно.

- Хорошо, что ты меня понимаешь. Пульс есть, но гарантий на его разговорчивость никто дать не может. Догадываешься, куда ему всадили пулю?

- Угу. Ты уверен, что задержал того человека?

- Нет, в том-то и дело. Я видел другого. И только это вынуждает меня открыть кейс. Держи пистолет. Ты знаешь, куда целиться, чтобы я не оказался на его месте.

Боткинс открывает кейс, берёт первый попавшийся пробник, прокалывает его одноразовым шприцем и быстро залепляет скотчем. Забрасывает в кейс и закрывает, стуча по крышке.

- Всё продумано. Скорей всего, рядовой презентант. Откуда, непонятно. Их может быть тысячи с ларца, одинаковых с лица. Удивляет? И он ещё спорит с супермаркетами?

Пихает обитателя номера костяшками пальцев под рёбра.

- Только не говори мне, продавец счастья, что у тебя отсутствует печень. Элисон, а ты.... Если ты ещё раз куда-нибудь пойдёшь без меня, то я.... 

- Ну что, что ты? Сделаешь со мной то же, что и он?

- Да чтоб тебе.... Извини, я очень рассердился. Элисон, когда я проснулся один в номере и увидел твои отельные тапочки.... ты не представляешь, что со мной было. Лучше не видеть меня в гневе. 

- Боткинс, я не хотела тревожить твой сон.

- Элисон, ты просто обязана была взять меня за шиворот и тащить на кофе даже в полусонном состоянии. Я бы съехал по перилам, дополз бы, допрыгал бы на одной ноге. С женщинами просто невозможно вести серьёзные дела. 

- Можешь взять себе в помощники туалетного психа. Он лучше?

- Всё, беру свои слова назад. Блин, мы что тут, будем сторожить этого пожилого любителя приключений до самого вечера?

- Можно закрыть его в номере и дождаться, пока всю гостиницу выселят.

- У страха глаза велики, - Боткинс поглаживает обивку кейса. - Заменитель. Кто ж выдаёт рядовым презентантам настоящие кожаные кейсы? Гипотетически, в его тюбиках может быть всё, что угодно. С другой стороны, если он презентант, то вряд ли будет создавать вокруг себя мощную шумиху. 

- Эх, Боткинс, мало ты знаешь презентантов. Это же ходячие шоумены. Иначе им не продать свой товар. Ты что, собираешься опустошить весь его кейс?

- Совсем нет. Просто делю добычу по-честному. Слонопотамы даже на порог ступить боятся. Всё ждут, что с нами будет. Может, покорчиться ради приличия?

- Боткинс, говорят, невыносимых людей не бывает. Скорчись, и очнёшься на том свете. Не забывай, что пистолет у меня.

- Женщина с оружием хуже обезьяны за рулём, - Боткинс методично наполняет шприцы и закрывает их герметичными колпачками. - Я ещё станцую на хоботе у прыткого слонопотама. Что ж, придётся стащить сумку. Не волочь же это всё в рубашке. 

Подходит к шкафу и застывает в позе первооткрывателя.

- Земля, земля.... Элисон, какого цвета была твоя сумка?

- Уверен, что моя?

- Не уверен. А ну-ка.... Вот и они, твои вещички. Закрываем и прикладываем к вещдокам.

- Ну и фрукт, - шиплю в длинные шерстяные носки обитателя номера. - Даже ноги депилировал. Представляю, как врачи над ним пошутят.

- Ну, тут я даже ставок делать не берусь. Боковой карман сумки у тебя вместительный, фирменных пакетиков тут пруд пруди. Скотч есть, осталось найти храбрых лаборантов. Может, спустить в окно на верёвочке?

- Отличная идея. Только на фирменной.

Боткинс вынимает ремень из джинсов, крепит к сумке и запаковывает её скотчем в несколько обмоток. Берёт стул и отправляет его с размаху в треснувшее стекло. Стул застревает ногами вперёд.

- Вот теперь можно открывать окно, - подходит и распахивает целую створку. - Эй, обосранцы! С Новым Годом!

Внизу раздаётся гром аплодисментов и одобрительные крики.

- Только и могут, что орать под окнами, - протягивает мне руку, помогая подняться, и берёт пистолет. - Возьми кейс и выходи. Положишь на стойке вахтёра. Извини, звезда прямых продаж, придётся полежать до приезда врачей. Ты в надёжных руках. 



Глава седьмая

Штаны без карманов

Боткинса увозят вскоре после моего возвращения в наш двухместный. Он кричит на санитаров, размахивает руками и ногами, делает наклоны и приседания. Мне приходится уговаривать его лечь на носилки.

- Вилл, вероятно, твой отец переживает, - беру подушку с дивана и кладу в изголовье. - Ты же недавно с курорта. 

- Тоже мне, нашёл инвалида! Я здоровей этих трёх верзил. Зачем? Валяться на больничной койке и пялиться в телевизор?! Ради пары-тройки несчастных анализов?

- Вилл, а вдруг тебе станет хуже? Не сразу, а через некоторое время?

- Ну, знаешь.... Ладно. Пусть только попробует закрыть меня. Вот что, Элисон. Запомни одну важную вещь. Социальные последствия. У страха глаза велики. Если бояться каждой тени, долго не проживёшь. Даже в полностью стерильной комнате.

Он укладывается на носилки, отмахивается от шприца с успокоительным.

- Оставьте бабам, которые путают вязальный крючок с зацепом для сумок. И главное, не пускайте их под этим делом за турникет. Элисон, ты не останешься одна, обещаю. 

Все вещи Боткинса, рисунки, обрывки майки остаются в комнате. Как быть дальше? Пожалуй, нужно их собрать и сложить в его сумку. Только куда её везти теперь, ума не приложу....

Телефон звонит, как только я застёгиваю замок.

- Элисон, - тот же мягкий голос отца Боткинса. - берите сумку и спускайтесь вниз. Проверьте, чтобы ничего вашего в номере не осталось. 

Обхожу номер ещё раз и натыкаюсь на отельные тапочки. Меня разбирает смех вперемешку со слезами. Выключаю свет и закрываю номер на ключ.

Автомобиль ждёт возле выхода, с уже отъехавшими дверями. Сажусь на заднее сиденье. Хозяин машины подмигивает через плечо.

- Не волнуйтесь, всё будет в порядке. Спасибо, что уговорили его. Мне бы пришлось применять силу. 

Некоторое время мы едем молча. Грусть от неожиданной потери Боткинса давит на меня сильным чувством вины.

- Я закончу то, что не успел сделать он. 

- В одиночку - нет. И запомните: что ни случается, то к лучшему. Кто знает, что было бы, если бы он пошёл с вами в полусонном состоянии.

Дворники на стекле работают с удвоенной скоростью. Мелкая морось залепляет окна. Прохожие зябко кутаются в шарфы, поднимают воротники, надевают шапки поглубже. Хозяин автомобиля вглядывается в чистые полукруги на переднем стекле.

- Только не смейтесь, Элисон. Соберите все оставшиеся запасы глубокого сочувствия и немного сопереживания. 

Машина останавливается возле небольшой кофейни. В дверях показывается высокая фигура, обмотанная в подобие плаща. Несмело ступает босыми ногами на мокрый тротуар и за пару прыжков оказывается у задних дверей авто.

- Коц?! - не верю своим глазам. - Ты что, прямиком из сауны?

- Элисон, здесь есть горячий чай? Только быстрей, я умираю от воспаления пяток. Мои носки.... Мама оторвёт мне голову....

Он падает мне на плечо, мелко вздрагивая под шерстяным одеялом. С переднего сиденья показывается термос.

- Налейте ему и себе. Осторожней, не обожгите колени. Чай горячий.

Коц с выражением предсмертной благодарности принимает стаканчик из моих рук. Отпиваю из своего и блаженно вздыхаю.

- То-то же, - смеётся хозяин авто. - Теперь можно ехать. Надеюсь, дороги нас не подведут. 

- Коц, объясни мне, ради Бога, где ты пропадал?

- Не спрашивай. Даже говорить стыдно. 

- С тобой ничего не случилось... такого?

- Какого - такого, Элисон? Со мной за всё это время знаешь сколько случилось? Только не подумай о том, что подумала ты. Тот мерзкий тип из паба.... если я догоню его, то порву на такие кусочки, что мама родная не соберёт. Я ничего не помню, Элисон! После выхода из зала для некурящих очнулся в холодной ванной. И она мне показалась такой тёплой, что температуру воды я мог определить только по синим рукам!

- Коц, дорогой, я уверена, что с тобой не случилось ничего необычайного. Ты просто побывал в номерах над пабом. 

- Замечательно.... И там вёл себя, как.... как...

- Как обычный мужчина, дорвавшийся до женского общества.

- Ну и ну.... А если я чем-то заболею? А если у меня будут дети, которые никогда не увидят своего отца?

- Коц, в номерах обитают не лохушки. Не помнишь, вот и хорошо. Твоя девушка не обидится. 

- Ты думаешь? - Коц с опаской поглядывает в заднее стекло. - У неё есть папаша, который может обидеться за двоих. 

- Чья бы корова мычала. Пей чай и не думай о плохом.

Нас привозят в гостиницу, где Коц успел зарегистрироваться перед своим исчезновением. Перед выходом из машины он едва натягивает на себя вещи Боткинса. 

- Штаны, - шепчет удручённо. - У меня ноги длиннее.

- Шнурки распусти. Футболку можешь не одёргивать. Очень мило выглядит.

- Элисон, не издевайся. Сроду не носил одежду в безалаберном стиле. Да что ж такое, рубашка жмёт под мышками.... Он что, в детском магазине одевается?

- Коц, перед тем, как заводить ребёнка, потрудись узнать хотя бы размеры детской одежды. Слышал об эффекте «Не в коня корм»?

- Слышал. Сам такой был всё детство. С обувью у нас тоже не срослось....

Вынимаю из кармана отельные тапочки. Отмахивается.

- Что уж там.... Все равно помирать героем. Пошли. Надеюсь, нас заселят в тот же номер. 

Увы, и на этот раз надежды Коца не оправдались. Нас поселяют в два разных номера с общей кухней и санузлом. 

- Элисон, у меня такое впечатление, что я стал объектом беспричинной ревности сразу нескольких папаш. Хорошо, хоть стол общий. Не люблю есть один.

- А готовить?

- Руки не из того места, Элисон. Ты уж прости. Детектив из меня тоже никакой. Зато психотерапевт отличный. Я тебе все продукты куплю, только не смешивай для меня мяса с молоком. И свинину ни-ни. Обо всём остальном даже не думай.

Сложно сказать, в чём он отправится по магазинам, если у него нет даже куртки с ботинками. Пока Коц приходит в себя, одеваюсь и выхожу в супермаркет.

Или он останется сегодня голодным, или будет есть то, что я куплю. Набираю продуктов, по дороге прикидывая рост Коца. Лучше длиннее, чем короче. В отделе одежды радостно красуется вполне добротный ширпотреб - до первой слякоти. А может, повезёт? Выбираю то, что смотрится более или менее надёжно. Проверяю швы и бросаю в тележку. Останавливаюсь возле нижнего белья, беру две смены и, немного подумав, упаковываю третью. 

Глава восьмая

Пилинг посолидней

Можно было бы прихватить с собой из супермаркета тележку, но переноска тяжестей для меня никогда не была особой проблемой. Женщины на улицах и даже мужчины смотрят на меня, как на существо с другой планеты. 

Руки мёрзнут от холодной влаги, заползающей в перчатки. Останавливаюсь, чтобы немного согреться. Беру кофе из автомата и, пока он остывает, грею затёкшие пальцы на горячем стаканчике.

Красная спортивная машина с визгом тормозит у тротуара. Дверь открывается. На мостовую высовываются две ноги в спортивных штанах с лампасами, в зимних кроссовках, подсвеченных разноцветными кантиками.

- Ты, что ли? - спрашивают ноги слегка развязным контральто. Неторопливо отхлёбываю кофе.

- А вы головой разговаривать умеете? И парковаться без шума?

- Ишь, чего захотела! - покряхтывая, выбирается из авто. - Дороги скользкие. Я виновата, что в этом городе песок закончился?

Моя старая знакомая подбегает на немыслимых пируэтах, ухватывая меня за свободную руку.

- Я бы обняла, да боюсь, кофеём в морду плеснёшь. Ты чего тут мёрзнешь одна?

- С вашими фантазиями впору бежать за сумками на колёсиках. С прошлого раза так и не узнала, как вас зовут.

- А какое имя сейчас самое модное?

Смотрю на сверкающие бока её красной машины.

- Редонда подойдёт?

- Ха! Более чем. Вкусное пойло? - кивает на кофейный автомат. 

- Вы себе не изменяете, - оглядываю её куртку ярко-салатового цвета с блёстками на воротнике.

- Ни за что и никогда, - хватает меня под освободившуюся руку. - Давай свой пакован. Тоже мне, героиня женского труда. Для кого стараешься? Ещё скажи, что у него ножки болят!

- Хуже, - подхватываю другую сумку и скольжу за ней к машине. - Осторожней! Хотите приземлиться твёрдым на мягкое место?

- Уже приземлялась, - фыркает, возясь с ключами. - Думаешь, ты одна такая? Любительница бродить по тёмным переулкам? Садись, довезу как-нибудь. Только не сразу. Болящий твой потерпит. А не потерпит, так я добавлю ему терпения. 

Яростно заводит двигатель и стартует с места, едва не сбивая бампер замешкавшейся легковушки.

- Сегодня один милашка полисмен назвал меня леди. Представляешь? Я - и леди! Говорю ему «Радар у тебя барахлит, дорогуша». Он, мол, - откуда вы знаете? А я такая: «Третьим глазом вижу!» Чуть не упал, где стоял. Звёзды начал считать, олух. Ещё бы ворон из пустой кобуры пересчитал!

  Подруливает к булочной с вывеской «Пирог на всех».

- Клёвое местечко, - выскакивает на тротуар и вытаскивает меня за руку из машины. - Давай живей! Да брось ты свои пакованы. Не бойся, не стырят. У меня сигнализация такая, что весь город оглохнет.

Забегаем в долгожданное тепло, садимся за первый попавшийся столик. Бариста невозмутимо наполняет кофейные чашки.

- Видишь, какой понятливый мальчик, - усмехается, даже не глядя в его сторону. - Не то что некоторые, двадцать раз надо в ухо прокричать. Ну что там у тебя, всё с придурками возишься?

- Обычная работа. Клиенты не переводятся. А вы?

- Обычная работа, придурки не переводятся. Да бери ты булку побольше, зима ж на дворе! Чем греться будешь, когда стихийное бедствие начнётся?

- Что ещё за стихийное бедствие?

- Снегопад с сугробами по щиколотку! Все ж типа нормальные люди дома сидят, есть повод от работы отмазаться. А бабец с пакованами снегоходы надел - и хоть бы хны. Ешь давай. Вон твой уже ноет.

Телефон в кармане вздрагивает. Достаю - выхватывает из рук.

- Что, нет сил дойти до плиты, чайник себе поставить?! Бутерброд намазать чем Бог послал? Чего-о? Ты кто такой вообще?

Передаёт мне трубку, с огромными глазами.

- Элисон, привет! - бодрый голос Боткинса. - Я тут лежу, ерундой страдаю. Скучно. Хочешь, почитаю инструкцию?

- Давай, только быстро, - говорю с набитым ртом.

- Быстро не получится. Гоммаж на мускусе молодого бабуина. Да-да, ты не ослышалась. Мягкое отшелушивание кожи в три этапа.

- Боткинс.... Ты что, на лекарства зарабатываешь?

- Я - на лекарства? Да я уже триста раз на них заработал. Если бы не тупость медсестёр. Она мне вздумала витамины перепутать. Как увидел, что собирается колоть, схватил за руку и говорю: «Угощайся давай». Она такая: что вы, что вы, дорогой доктор, я не то имела в виду. А я ей «Что имеешь, то и вводи, - только себе». Она в слёзы. Говорю, мол, ну ладно, я же джентльмен, иди к главному. Там для тебя подарок за храбрость. Пошла. Прибегает с поросячьей мордой. Я: «Что, аллергия? Или эпидермис, наконец, отшелушился?». Главный меня с ходу выписал. Лежу типа дома, книжки читаю. 

Моя собеседница перехватывает трубку.

- А тебе, мальчик, надо бы хорошенько по заднице надавать, только ты мне нравишься! Хороший мальчик. Я тебе за воспитание отвратительного недоумка бесплатный билет в нормальный паб пробью. И чтоб я больше тебя в той дыре не видела! С физиономией твоей сочувствующей!

Отключается и облегчённо вздыхает.

- Вот же повезёт кому-то.... А ты чем пилинг делаешь?

- Чем Бог послал, - улыбаюсь. - Дёшево и сердито. Даже плёночные маски можно сделать в домашних условиях.

- Ну ты даёшь, - усмехается. - Остановишься где-нибудь поспокойней - заеду, покажешь. Я к тебе подниматься не буду, но твой приятель спустится за тобой в чём есть. И пусть только попробует ныть на лестничных пролётах!

- Элисон, ты не потеряла чувство времени? - Коц с удивительной лёгкостью взбегает по лестнице с двумя сумками. - Я перебрал в уме все страшные случаи за последние полгода. Газету заказал у портье, представляешь? 

- Ну да. Ты побольше газет читай. Колонка «Происшествия» всегда рада стараться.

- Чайник работает, плита тоже, и даже краны не текут. Я качал пресс и даже думать забыл о еде. Звонило чудище, которое не желает быть моим тестем. И никакой благодарности за оздоровление подкорки! Орёт в трубку: «Я - большая ложка, ты - каша с тушёнкой!». Посоветовал ему найти себе психиатра в холодных краях. Плачет, говорит, больно лечат. Так я разве не больно лечил? Элисон, может, ты объяснишь, что ему надо?

- Коц, забей, - вздыхаю устало. - Сейчас напьёмся чаю и уляжемся читать газету. Ты одну половину, я - другую. И привыкни к тому, что не все клиенты понимают твои слова одинаково. 

- Да я привык уже, - махает рукой. - Не умеют лечиться - пусть ищут доктора, с которым не о чем поговорить. Сделай что-нибудь на скорую руку. Не против, если я просмотрю рисунки Боткинса?

Если Коц уселся на любимого конька - его не остановить. Сидит за кухонным столом, надвинув очки на нос. Улыбается и потирает руки.

- Тест «Одень животное», надо бы проверить валидность.... Наука ужасно занудная вещь, Элисон. Всё любит выражать в цифрах, которые, по сути, мало что значат. Знаешь, почему люди любят считать? Им так спокойнее. Посчитал - и вроде бы весь мир на одном листе помещается. А мир - неизмеримая штука. Если бы они только знали, если бы хотели знать....

Ставлю перед ним тарелку с омлетом.

- Яйца - это будущее мясо, правильно?

- Элисон, а себе ты с молоком делаешь? - поглядывает на мой воздушный. Киваю.

- Если я съем кусочек, мне обещали связать носки. Догадываешься, кто?

- Догадываюсь. А мама не против?

- Ну, я ещё не спрашивал. Съем кусочек - сама спросит. 

Отрезает кусочек моего омлета, жуёт с очень серьёзным видом.

- Вкус, как бы тебе сказать.... Разный. Может, ты яйца неправильно взбиваешь?

- Так взбей сам. Дело не в способе взбивания, и даже не в молоке. Температура масла и сковородки. К тому же, омлет, как и любое другое блюдо, чувствует настроение повара.

- Теперь я знаю, кому сплавить моего нелюбимого клиента, - бормочет Коц, уплетая свой омлет. - Послушаешь, что несёт - вообще перехочется есть. Ты умеешь разговаривать с людоедами?

- Я уши ему заплюю, какие разговоры, Коц....

Всё-таки он слишком добрый психотерапевт. Я бы ни минуты не стала слушать про печень с кьянти. Потому что не верю ни единому слову людоеда, пытающегося любыми способами удрать за новыми жертвами.

Глава девятая

Шитьё вольным стилем

Коц читает газету, - то смеясь, то всхлипывая, то бормоча ругательства. Я в своей комнате аккуратно выкладываю лоскут за лоскутом. Беру чашку с недопитым чаем и выливаю на синтетический обрывок. Пятно мгновенно чернеет. 

Рассматриваю лоскуты, проверенные Боткинсом. Как говорится, правда налицо. Подбираю нити, сшиваю изнанку и лицевую сторону. Достаю из сумочки фото, рисую на оборотной стороне лицо женщины с закрытыми глазами. Заворачиваю фото в майку. 

И тут в мою голову приходит совершенно неожиданная идея.

Зашиваю нижнюю часть майки, забрасываю в неё фото и завязываю красной лентой. Сворачиваю в пакет, перематываю скотчем и набираю номер телефона.

- Можете забрать ваш подарок.

- Элисон, я не принимаю подарков от женщин. Это всё, что вы хотите мне сказать?

- Нет. Вы любите мясо по-французски?

Молчание, едва слышный смех.

- Так и знал, что вы преподнесёте сюрприз. Вот это действительно приятно. Да, люблю, и даже сам умею его приготовить. 

- Не забудьте про грибы.

- Это вы мне говорите? Элисон, когда научитесь разбираться в грибах - звоните. Всегда рад помочь добрым советом.

Пакет забирают вскоре после нашего разговора. Коц всё ещё читает газету - или делает вид, что читает, водя пальцем по строчкам.

- Элисон, глаза устают до боли. Жаль, что ты не офтальмолог....

- Прекращай читать в полумраке. Пошли, пройдёмся. Увидишь кое-что интересное.

Вечерний город плавно перетекает в ночную жизнь. Бары, пабы, даже местное казино работают на полную мощность. Проходим вдоль чужих шумных развлечений, - по тротуару, с которого за несколько часов сошли все следы недавнего снега. 

- Элисон, и что за тяга ходить по ночам? - ворчит Коц. - Тебе мало «Чёрной Улитки»?

- А мы туда больше не пойдём. Найдём себе местечко поспокойней. К тому же, уж слишком долго мы тут задержались. Тебе не кажется?

- Не кажется - чувствую, и даже знаю. Соскучился по столичной жизни. В мегаполисе забываешь о мелочах. Ты только представь себе, какую чушь в голове каждый день прокручивают жители провинциальных городов....

- Из-за спокойной жизни? Не думаю. Наоборот, людям хочется постоянно развлекать себя. Неважно, где. Неважно, чем. Посмотри на казино. Считаешь, они думают о завтрашнем дне?

- В момент игры - вообще не думают. Азарт затмевает всё. Ты не играешь в карты, Элисон?

- Нет. Принципиально. Всё начинается с малого, Коц. Грань между оттенками очень размыта.

- Вот это меня всегда раздражает! - он даже останавливается. - Когда моя девушка говорит: «Коц, купи красного лука». Веришь ли, оббегаю весь супермаркет, продавцы смотрят на меня, как на умалишённого. А лук оказывается вообще какого-то серо-буро-малинового цвета! И как после этого верить женщинам?

- Никак. И что сказала твоя девушка, когда ты принёс ей серо-буро-малиновый лук?

- Говорит, несвежий. Всю луковицу обнюхает, разберёт по частям и обязательно найдёт гнилую прослойку. Хоть с зубочисткой по магазинам ходи. Наверное, скажу чудищу, чтоб не беспокоился напрасно....

- Думаешь, отстанет от тебя? А если твоя девушка найдёт другого, который умеет ходить по магазинам?

- Сколько живу, не встречал таких зануд. Найдёшь - познакомь. Интересно, кто из них первым запишется ко мне на приём.

Глава десятая

Столичное привокзалье

Ехать в зимнем поезде - одно удовольствие, когда в вагоне тепло и кресла мягкие. Засыпаю безо всякого страха, сразу после чтения книги, ничем не отличаясь от остальных пассажиров. Сон чуткий, как только и может быть в поездах и автобусах дальнего следования.

Телефон в кармане постоянно жужжит, но я даже не тяну к нему руку. Просыпаюсь за несколько минут до объявления конечной станции. Боткинс грозит кулаком в окно.

- Я с тобой поужинаю, и бегом к себе. Куда, пока не знаю. По дороге выяснится, но ты меня не ищи без особой надобности. Только по исключительным случаям.

- Дружище, а ты не слишком задираешь нос?

- Не выше тебя. Могла бы и не спрашивать. Лучше спроси, как поживает Безжалостный Убийца.

- И как же?

- Как все безжалостные убийцы. Пока не встретит другого безжалостного убийцу. Такая уж у них, убийц, весёлая жизнь.

- Хочешь сказать - разобрался, кто из них кто?

- Думаю, разобрался. И совсем не жалею, что вылетел из института. Если бы всё опять повторилось - вылетел бы ещё раз. Ты не представляешь, какое удовольствие дать в глаз уроду.

- Я не представляю? - смеюсь, кивая на суши-бар. - Тебя так и тянет поужинать чем-то экзотическим.

- Ничего экзотического, - смеётся. - Зайдём - расскажу. Ты думаешь, я тут совершаю рискованные пищевые трюки? Оставим выпендрёж тем, кто пресыщен гамбургерами с колой. Всё, что нужно для хороших суши - хороший сушист. Если доверяешь сушисту, то придёшь ещё раз. Если сушист доверяет тебе, то ты не станешь выпендриваться.

Боткинс усаживает меня за свободный столик, подходит к сушисту и о чём-то говорит с ним - совершенно неслышно для посторонних ушей.

- Ты что, японский выучил? - смеюсь, глядя, как он пританцовывает на ходу.

- Дорогая Элисон, японский можно выучить, не зная ни одного иероглифа. И то, не поймёшь до конца. Всё самое нужное всегда просто и ясно. Везде. Между прочим, суши лучше ужинать, а не завтракать, и не обедать. Мой опыт. Не знаю, может, у тебя сложится по-другому. 

Он подвигает мне палочки, складывая фигурки из салфеток.

- Всегда оставляй здесь что-то на память. Чтобы ещё раз вернуться. И не слушай тех, кто видит во всём только тёмные стороны.

Вкуснее, чем сегодняшние суши, я вряд ли пробовала. Боткинс наливает мне полный стакан воды.

- Всегда запивай суши водой. И никто не будет заставлять тебя пить тёплую водку, если ты сама этого не хочешь.

Сушист подмигивает нам и проводит ребром ладони у горла.

- Научишься понимать их шутки - цены тебе не будет. Он ещё харакири умеет показывать. Да так, что некоторые бегут заказывать лотерейную рыбку.

- Совсем идиоты, что ли?

- Придурков не вылечишь, Элисон. Просто помни это и не напрягайся.

Когда он исчезает за поворотом, становится немного грустно. Кто знает, увижу ли я его ещё раз. И сколько уродов попадётся на его пути, чтобы рано или поздно узнать о себе правду....

Тянусь в карман за телефоном, чтобы отключить его на время поездки в метро. Рука натыкается на какую-то бумажку. Прыгающий почерк Боткинса.

«Хочешь избавиться от бычьего цепня - выпей молока с чесноком».

Достаю из телефона карту памяти, ломаю её надвое и заворачиваю обломки в бумажку. Затем кладу бумажку под отколовшуюся плитку и сворачиваю ко входу под автострадой.